Материнское проклятие.

Po rosyjsku, Polecane

0_91459_e8e472d4_orig(…) Bспомнился мне рассказ того же о.Иоиля из дней его молодости, когда он еще жил в миру, в Ефремовском уезде Тульской губернии.

— От родины моей неподалеку, — так говорил нам свой сказ о.Иоиль в тот же незабвенный день своего ангела, — находится уездный город нашей же губернии — Епифань. И вот в этой-то Епифани, на моей памяти, произошел следующий случай.

Пришла в ветхость одна градская церковь. Порешили ее сломать, а на ее место выстроить новую. Когда доломали церковь до фундамента и стали заводить основание для нового храма, то около старого фундамента нашли совершенно нетленного покойника. По облику и по одежде он, видимо, был из местных мещан и погребен был сравнительно недавно, годов так с 50 — 60, не больше, назад, судя по покрою одежды. Стали доискиваться да допытываться, кто ж он был: великий ли Божий угодник, сподобившийся нетления, или уж такой грешник, что его и мать сыра земля не принимает?

Изнесли покойника из земли, перенесли в часовенку и стали по старикам епифанским дознаваться о роде его и о племени. Долго дознавались, все никак не могли дознаться. А покойник все стоит да стоит себе в часовенке, как живой, точно его вчера только в гроб положили. Наконец, разыскали где-то такую древнюю-предревнюю старуху, что и годов своих не помнит. Самые старые старики про нее сказывали, что, когда они еще малыми мальчишками без штанов бегали, она уже была старой старухой. Приступили к старухе:

— Не знаешь ли чего о покойнике?
— О каком?
— Да о том, что нашли у старой церкви.
— Знать, — говорит, — не знаю и ведать не ведаю.

Хотели свести показать покойника — не пошла. А старуха была пребодрая и в полном разуме. Заметили, как будто что-то притаивает старуха, что-то как будто не договаривает, когда уж очень не с короткими приступают к ней с расспросами; заметили, да и припугнули.

Ну, — говорит, — коли дело на то пошло, так уж знайте, что если земля не принимает покойника, так, значит, это не кто другой, как мой сын, чтоб ему на том свете пусто было.

За что же, — спрашивают, — ты его уж так немилосердно?
— А за то за самое, что бил он меня, свою мать родную, безо всякого милосердия, всю свою анафемскую жизнь бил, а под самый собачий конец свой так избил, что оторвал мне косу. Я тут же и прокляла его, а он, с моего материнского проклятия, и подох на месте, как бешеный пес. Когда его хоронили, я ему под голову свою косу и положила, чтобы за нее с ним и на суде Господнем судиться, чтобы и там на нем проклятие мое не снималось.

Если у него, у покойника-то вашего, найдете под головой в подушке косу, так и знайте, что это он, мой кровопивец. Под головой у покойника, в подушке, действительно нашли материнскую косу. Тут взялся за старуху священник того прихода, в котором нашли покойника, и стал ее увещевать простить сына, снять с него проклятие. И она все свое: — Будь он, анафема, трижды проклят! Но недаром совершилось чудо Божие: побился-побился со старухой батюшка и привел таки ее в чувство.

— Ну, — сказала она, — пусть Бог его простит, а я прощаю.

Пошла проститься с покойником, взглянула на него, перекрестила, сама перекрестилась, поцеловала… Покойник тут же, в виду всех, прахом рассыпался, а мать и трех дней не прожила — Богу душу отдала.

О любовь! О милосердие Божие!

Źródło: Сергий Александрович Нилус - "НА БЕРЕГУ БОЖИЕЙ РЕКИ"

Icons by N.Design Studio. Designed By Ben Swift. Powered by WordPress
RSS Zaloguj