ВОЛКИ

Po rosyjsku

С того момента, как Русская Церковь освободилась от ярма государственного богоборчества, прошло не так уж много времени. Однако в эти несколько лет уместилось столько событий, что в иных условиях хватило бы на десятилетия. Украинский, эстонский, молдавский расколы, агрессия тоталитарных сект, открытие «параллельных» приходов «зарубежниками», восстановление храма Христа Спасителя, пламенная проповедь петербургского митрополита Иоанна, разрыв канонических отношений с Константинополем, обостренное противостояние обновленцев и традиционалистов… И это — далеко не полный перечень.

Церковное самосознание, стремясь к ясности понимания нашего нынешнего положения, прошло за последние годы большой, зачастую болезненный путь. Но труды и скорби, понесенные на этом пути, не были напрасными и дали-таки свой добрый плод. Во всяком случае в настоящее время в сознании православной общественности уже вполне отчетливо вырисовались основные проблемы нашей церковной жизни, ее главные «болевые точки» и опасности, грозящие мирному и немятежному течению церковного бытия.

Суть этих опасностей и проблем можно выразить одной фразой: благодатные недра Русской Церкви разъедают (увы, при поддержке определенной части епископата) две пагубные болезни, две коварные ереси — обновленчество и экуменизм. Они, конечно, еще не поразили всю полноту церковного организма, но если мы не предпримем срочных и энергичных мер соборного врачевания, то со временем церковную жизнь ожидают страшные нестроения и мятежи, расколы и смуты…

Многие православные не слишком задумываются о том, что из себя представляет современное экуменическое движение, что такое ВСЦ и какова в нем роль Русской Церкви. Считают, что вся эта «церковная политика» их не касается. И не интересуются — что там, в экуменических центрах, происходит. А зря. Ибо там процветают вопиющее беззаконие и бесстыдное попрание всех норм христианского вероучения и нравственности. Ей Богу, если бы экуменисты сами не писали откровенно обо всем происходящем в своих журналах и пресс-релизах, во многое из этого было бы просто невозможно поверить.

Впрочем, чтобы не быть голословными, приведем несколько примеров.

ВСЕМИРНЫЙ СОВЕТ ЦЕРКВЕЙ:
СОДОМИТЫ В СВЯЩЕННЫХ ОДЕЖДАХ

wilk101ha41Согласно решению центрального комитета Всемирного совета церквей, местом проведения его очередной Генеральной ассамблеи в 1998 году выбрана столица Зимбабве — Хараре. Однако уже в сентябре 96-го это решение было подвергнуто на очередном заседании ЦК ВСЦ острой критике. Причиной разгоревшийся дискуссии стали письма, пришедшие в женевскую штаб-квартиру этой организации от… зимбабвийских лесбиянок и гомосексуалистов!

Авторы писем жаловались во Всемирный совет церквей, что президент Зимбабве Роберт Мугабе, попирая все правила демократического плюрализма, объявил в своей стране «сексуальным меньшинствам» настоящую войну и они теперь лишены «законного права» беспрепятственно реализовывать свои извращенные симпатии.

Сей вопль обиженных педерастов вызвал в Женеве острую полемику. Значительная часть членов ЦК ВСЦ стала настаивать на безусловном переносе Генеральной ассамблеи из Хараре в другой город, мотивируя это тем, что они не смогут спокойно заниматься достижением экуменического «христианского единства», если будут знать, что рядом притесняют несчастных геев и лесбиянок.

Генеральному секретарю ВСЦ Конраду Райзеру с большим трудом удалось погасить конфликт. И то, только после того, как он лично встретился с президентом Мугабе и получил его заверения в том, что если кому-то из обиженных экуменистов захочется провести акцию поддержки зимбабвийских извращенцев, то правительство страны не будет чинить им в этом препятствий. А чтобы ни у кого не осталось сомнений в победе плюрализма, вся эта история была описана на страницах очередного выпуска международного экуменического журнала «Ecumenical News International»!..

Впрочем, досточтимый г-н Райзер уже имел значительный опыт урегулирования подобных конфликтов. Еще в январе 1994 года в Иоганнесбурге, в Южноафриканской Республике, состоялось заседание центрального комитета ВСЦ, на котором было предложено «обратить особое внимание на нападки на женщин-лесбиянок» и принять по этому поводу специальное заявление. Когда же представители православных церквей заявили о необходимости вставить в такой документ призыв к содомитам покаяться — оно было отвергнуто как слишком радикальное!

И это вовсе не единичные факты. Экуменическое движение до самых глубин поражено духом, прямо враждебным Закону Божию и Заповедям Христовым. В октябре 1996 года в Англии ведущая популярной радиопрограммы Энн Эткинс обвинила руководство Англиканской Церкви (тоже, кстати, являющейся членом ВСЦ) в потворстве порокам и попрании самих основ христианской морали. Поводом для ее выступления стала подготовка к празднованию 20-летнего юбилея Движения христиан-гомоксексуалистов и лесбиянок (!!! — К.Д.),которое должно было состояться в лондонском Саутуаркском соборе.

Впрочем, этот скандал быстро забылся. Да и в самом деле, о чем тут говорить, если еще в 1989 году англиканский епископ Ньюарка Джек Спонг «рукоположил» в «священники» известного гомосексуалиста Роберта Уильямса. В 1991 году он «посвятил» в «священный сан» еще одного педераста, Берри Стофела, о чем не замедлил поведать миру экуменический журнал «Ecumenical Press Service» (№28 за 1991г.). Однако очень скоро его превзошел в «широте взглядов» коллега из Вашингтона, Рональд Хейнз, который «рукоположил во иереи» женщину-лесбиянку, Елизавету Карл («Ecumenical Press Service» №25 за 1991г.).

Более того, пропагандируя свой «передовой» опыт, Джек Спонг написал книгу «Спасая Библию от фундаментализма», в которой, в частности, утверждает, что мужеложником был… святой первоверховный апостол Павел!! Видит Бог, христианину омерзительно даже упоминать об этом пасквиле, но делать это сегодня в России, на мой взгляд, необходимо. Православные должны знать, в какую бездну мерзости увлекают их архиереи-экуменисты, подобные митрополиту Владимиру (Котлярову), который публично с амвона призывает нас «сесть и поговорить» с подобными «братьями-христианами» «о том, кто правильно молится, кто правильно исповедует…» (проповедь в Иоанновском монастыре 2.01.97. Стенограмма).

Не зря в свое время известный экуменист митрополит трансильванский Антоний признал: «Пожалуй, это счастье для экуменического движения, что православный народ не знает, что на самом деле творится в Женеве, в резиденции ВСЦ» («Ekklhsia» № 13/1-15. 09. 1994, с. 500а). Отсюда вывод: для того, чтобы показать истинное лицо экуменизма, необходимо максимально полно информировать православную общественность о том, что на самом деле кроется за респектабельной вывеской «борьбы за христианское единство».

Возможно, тогда излишне доверчивые православные русские люди по-другому станут воспринимать заявления митрополита Кирилла (Гундяева) о том, что «Русская Церковь неразрывно связана с экуменическим движением», и Генсека ВСЦ Конрада Райзера, утверждавшего в интервью «Московским Новостям» (№38, 1996 г.), что «экуменизм не влечет за собой богословского, литургического или обрядового компромисса, не ищет разрушения того, что принадлежит Истине, что принадлежит Христу». Кстати, весьма двусмысленными на этом фоне выглядят и комплименты владыке Кириллу со стороны Райзера, называющего митрополита «деятелем, преданным экуменическому движению».

Да и утверждение генсека ВСЦ, будто «с 1961 года Русская Православная Церковь играет центральную роль в жизни Всемирного Совета Церквей», порождает массу вопросов. Что, РПЦ (столь влиятельная, по словам Райзера, в Совете) согласна с практикой рукоположений половых извращенцев? Или не может воспрепятствовать кощунственному обсуждению этой темы в ЦК ВСЦ? Или просто-напросто не считает сей факт препятствием для своего участия в экуменическом движении?..

УНИАТЫ АТАКУЮТ

Впрочем, проблема экуменических контактов с инославными не исчерпывается одним лишь конфликтом вокруг участия Русской Церкви в еретическом Всемирном совете церквей. Ничуть не менее остро стоит вопрос о православно-католических отношениях. Причем наличие в РПЦ активной прокатолической (по сути дела — униатской) фракции, состоящей из архиереев-никодимовцев, преподавателей Санкт-Петербургской духовной академии и некоторых представителей столичного духовенства, позволяет предположить, что противостояние по этому вопросу в ближайшем будущем будет обостряться.

Этот вариант развития событий представляется тем более вероятным, что сами униаты внутри РПЦ (после развала СССР, торжества «плюрализма» и «демократии», а особенно — после смерти митрополита Иоанна и назначения постоянным членом Священного Синода митрополита Владимира) практически перестали скрывать свои намерения «окатоличить» Россию.

Наиболее рьяные никодимовцы не скрывали этого и раньше. Сам владыка Никодим (Ротов) говорил о необходимости унии едва ли не в открытую еще в середине 70-х годов. Его ближайший ученик, владыка Кирилл (Гундяев) летом 1983 года на VI ассамблее ВСЦ в Ванкувере совместно с католиками участвовал в так называемой «экуменической литургии», составленной французом Максом Турианом, во время которой возглашал: «Помолимся, чтобы мы могли вскоре достигнуть видимого общения в теле Христовом путем преломления хлеба и благословения чаши вокруг одного стола».

Известные исследователи экуменизма из Болгарии архимандриты Серафим (Алексиев) и Сергий (Язаджиев) пишут, что «кощунственный смысл этих слов не требует даже комментариев», а своим сослужением в этом еретическом сборище владыка Кирилл «грубо попрал не только 10-е и 45-е апостольские правила, но и все православное предание» («Почему православному христианину нельзя быть экуменистом», СПб, 1992 г. с.67).

Однако такого рода протесты мало волнуют никодимовцев. Например, епископ Виленский и Литовский Хризостом (Мартишкин) — еще один ставленник митрополита Никодима, бывший в 1972-1981 годах заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений — неоднократно разрешал униатам совершать службу в православном соборе Вильнюса, а в интервью газете «Известия» (30.11.1991) и вовсе заявил, что «не видит ничего плохого», если кто-нибудь из его паствы станет католиком и таким образом «приобщится к христианской нравственности»!

Со временем униаты и вовсе перестали стесняться. Нынешний викарий митрополита Кирилла епископ Балтийский Пантелеимон в 1996 году публично позволил себе совершенно беспрецедентное высказывание, открыто заявив, что «католики причащались в наших храмах, священники совершали для них молитвы». Причем опубликованы эти его слова были не где-нибудь, а в газете под названием «Ведомости православной жизни» (№2/12, 1996)!

«Калиниградский католический вестник» (№2, 1996) тут же с удовольствием уточнил: «Совместные молитвы провели: епископ балтийский Пантелеимон, викарий митрополита Кирилла Гундяева, и аббат Тевтонского ордена Арнольд». Уточним и мы: этот Тевтонский орден, между прочим, — тот самый, с которым воевал еще святой благоверный князь Александр Невский, защищая Русь от латинских притязаний! Впрочем, чего ожидать от викария, если сам митрополит Кирилл еще в конце 1992 года представил Священному Синоду рапорт о внесении в святцы Русской Православной Церкви пражского епископа Адальберта (+ 997 г. по Р.Х.), канонизированного католиками в качестве «первого христианского миссионера в Восточной Пруссии» и известного русской истории как яростный гонитель славянского богослужения, непримиримый противник «просветителей славян», святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Что же касается совместного богослужения, то еще в 1969 году, будучи простым диаконом, отец Кирилл — по свидетельству католического журнала «Истина и жизнь» (№2, 1995 г.) — сослужил в церкви ленинградской Духовной академии литургию с известным католиком-иезуитом Мигелем Арранцем, личным переводчиком папы римского Павла VI. Этот господин Арранц, человек в Ватикане весьма влиятельный, потом в течение пяти лет по приглашению митрополита Никодима (Ротова) преподавал в православной Духовной академии. Каждое воскресенье он, по собственным воспоминаниям, «причащался на Литургии вместе со всеми православными клириками. А по будням служил Мессу у себя в комнате».

С середины 70-х профессор-иезуит больше в академии не преподавал, но вот, после назначения на Петербургскую кафедру владыки Владимира (Котлярова), опять появился в городе на Неве. 24 ноября 1996 года он участвовал в богослужении в храме Воскресения Христова, что на Обводном канале, а затем читал лекцию по литургике в православной воскресной школе для взрослых.

Подобные примеры характерны, увы, не только для Петербурга и Вильнюса, Калининграда и Москвы. Все явственне и сильнее ощущается католическое влияние и в российской глубинке. Однако столь откровенное и бесстыдное попрание униатами православных канонов и святоотечесткого предания не могло не вызвать ответной реакции.

Как говорится, нет худа без добра. Вороватая российская демократия, открыв все шлюзы для духовной агрессии против православия на Руси, одновременно способствовала очищению русского национально-религиозного самосознания, поневоле разбуженного шумной «плюралистической» вакханалией. Атака униатов натолкнулась на стойкое сопротивление рядовых верующих, провинциальных священников, профессорско-преподавательского состава московской Духовной академии и «ортодоксальной» части епископата.

«Ваше Святейшество! — писали Патриарху Алексию II в конце 1995 года 109 клириков и преподавателей духовных школ Москвы и подмосковья. — В условиях активной экспансии римо-католичества нас особенно настораживает открытое сотрудничество некоторых клириков нашей Церкви с теми католическими структурами, которые занимаются прозелитизмом на территории России». Приводя многочисленные примеры такого сотрудничества, авторы обращения заключали: «Ватикан пытается создать внутри Русской Православной Церкви прослойку духовенства, лояльную к католическому вероучению и служащую делу заключения унии».

К сожалению, будучи связанными узами иерархической церковной дисциплины, батюшки не решились в этом документе открыто назвать и епископов-униатов, покрывающих своей архиерейской властью еретичествующих священников. Однако сам тон обращения не оставлял сомнения в том, сколь глубоко оскорблены чувства православных клириков откровенно антиканоническими действиями вероотступников.

Через год после этого обращения письмо аналогичного содержания направили Новосибирскому епископу Сергию тридцать три подчиненных ему священнослужителя, возмущенных прокатолическими симпатиями своего архиерея. «Сообщения о совместных служениях православных с католиками, которые стали появляться последнее время в печати, не могут не тревожить нас, пастырей Русской Православной Церкви, ведь мы давали присягу перед Святым Крестом и Евангелием соблюдать стадо Христово в церковной ограде и верности Святой Православной вере, — писали клирики. — Контакты с католицизмом опасны, ибо влекут за собой проникновение в нашу церковную среду богословского модернизма, ведут к нестроениям и расколам, угрожают отпавшим от Святоотеческого Православия лишением спасения».

В этом документе обращает на себя внимание тот факт, что батюшки не просто высказывают недовольство католической экспансией, но пытаются подкрепить свое мнение соборным авторитетом канонически безупречных документов: Окружного послания восточных патриархов 1848 года, Окружного Патриаршего и Синодального послания Константинопольской Церкви 1895 года и других, недвусмысленно и ясно определивших католицизм как несомненную ересь. Причем делается это явно для того, чтобы дать достойный отпор высокопоставленным экуменистам, заявляющим, подобно минскому митрополиту Филарету (Вахромееву), будто бы «католики отпали от общения с Православной Церковью, но не были осуждены соборно как еретики».

Впрочем, можно предположить, что на Московское священноначалие все это не произвело бы особого впечатления, если б в последнее время явственно не обозначила себя непримиримая оппозиция никодимовщине внутри самого епископата.

Наиболее показательной и лаконичной в этом отношении является резолюция, наложенная Курганским епископом Михаилом в конце прошлого года на письме, разосланном из Питера всем архиереям и описывавшем братание с католиками в Царском Селе (См. «Русь Православную» №42 от 5.12 1996). Она гласит: «Возмутительно. Обратитесь к Архиерейскому Собору, который состоится 18-22 февраля 1997 года. Нет ереси худшей и подлейшей, чем католицизм». Думается, что эту точку зрения разделяют и многие другие архиереи, а потому ближайшее время станет для РПЦ временем серьезного испытания на верность православию и благодатное внутреннее единство.

При этом нам было бы весьма полезно вспомнить, что когда к знаменитому исповеднику XV века святителю Марку Эфесскому обратились с вопросом, как относиться к некоему епископу, служащему вместе с латинянами, подвижник ответил: «Всеми способами избегать общения с ним, и не сослужить ему, ни вообще поминать его, и считать не архиереем, но волком». О таковых и Священное Писание предупреждает нас: «…Войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте…» (Деян. 20,29).

В наше смутное время кто-то должен, наконец, набраться смелости и назвать вещи своими именами, открыто сказав, что все эти кириллы, владимиры, хризостомы, пантелеимоны и иные, подобные им — не православные пастыри, но прямые вероотступники, и именно к ним относится грозное определение Христа: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в волчьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7,15). Молчать далее недопустимо, ибо это тот самый случай, о котором Святые Отцы сказали: «Молчанием предается Бог».

Наш же, православных, прямой долг — хранить святыни веры в чистоте и неповрежденности, отстаивая, если понадобится, сию чистоту даже до пролития крови своей…

«НОВОЕ» ОБНОВЛЕНЧЕСТВО

В 1967 году православный архиепископ Иаковос (Кукузис), представитель Константинопольской патриархии в Америке и управляющий греческой зарубежной епархией, рьяный экуменист, открыто заявил: «Мы нуждаемся в новом христианстве, основанном на совершенно новых понятиях и терминах… Будущим поколениям мы не можем преподать принятую нами форму религии».

Не надо быть ученым богословом, чтобы понять, что такое «обновление» грозит христианству полным уничтожением, а Православной Церкви — расколом, потерей Божественной благодати и превращением в послушное орудие грядущего антихриста. Вот почему проблема обновленчества, наряду с экуменизмом и униатством, является одной из важнейших проблем современной церковной жизни.

Россия впервые столкнулась с обновленческой ересью (под видом печально знаменитой «ереси жидовствующих») еще во времена Иоанна III, в XV столетии по Рождестве Христовом. Жидовствующие еретики не признавали церковные таинства, ругались над иконами, отрицали церковное предание и стремились тайно поставить под свой контроль высшую церковную и государственную власть, чтобы затем приступить к реформам «устаревшего» православия. Однако несмотря на то, что на некоторое время им удалось вовлечь в свои планы даже княгиню Елену, невестку великого князя Иоанна и московского митрополита Зосиму, в 1504 году на соборе ересь была предана проклятию, а главные еретики осуждены на казнь.

Вторично Русская Церковь испытала на себе все тяготы обновленческой смуты, когда либерально-демократическая часть духовенства решила воспользоваться революционными потрясениями 1917 года для захвата высшей церковной власти и «обновления» православия «в духе времени, в соответствии с мировым прогрессом». И на этот раз главной мишенью обновленцев стала многовековая церковная традиция, признанная «реакционной» и «черносотенной», а потому ни на что не годной.

Но и на этот раз ересь захлебнулась. Главным поражением обновленцев стал Поместный собор 1917-1918 годов, на котором вопреки их ожесточеннейшему сопротивлению было восстановлено патриаршество и утверждены древние традиционные основы русской церковной жизни в новых условиях. Несмотря на то, что и после этого собора обновленцы еще долгие годы травили законную русскую иерархию, не гнушаясь при этом политическими доносами и прямым сотрудничеством с ЧК-ГПУ-НКВД, народ церковный в подавляющем большинстве отверг обновленчество и остался верен чистому святоотеческому православию.

Сегодня, похоже, РПЦ в третий раз оказалась на грани обновленческого раскола.

Опыт церковной истории двух последних столетий показал: главным символом современного обновленчества является переход на новый календарный стиль в богослужении.

Спор о церковном календаре ведется аж с ХVI века. Русская Церковь доселе отсчитывает годовой круг богослужений и церковных праздников по старому, так называемому «юлианскому» календарю, по которому жили еще первохристианские общины. Однако в 1582 году папа римский Григорий ХIII решил «подправить» древний календарь в соответствии с данными «передовой» науки. Так появился новый, «григорианский» стиль, временная разница которого со старым составляет на сегодняшний день 13 суток. С того момента Православная Церковь не раз соборно осуждала введение нового стиля как деяние, противное всем канонам, а самих новостильников — как вероотступников и еретиков.

Почему реакция Вселенского Православия на незначительное и, казалось бы, чисто внешнее изменение, была столь жесткой — тема отдельного разговора и к ней мы еще обязательно вернемся. Сейчас же для нас важен сам факт: новый стиль, согласно православному взгляду, является недопустимой ересью.

На этом фоне открытым вызовом Церкви является проповедь, произнесенная митрополитом Владимиром (Котляровым) 2 января 1997 года, в день памяти святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, в Иоанновском монастыре Санкт-Петербурга и повергшая в шок православную общественность города. Цитирую стенограмму:

«Мы с вами находимся еще сейчас в таком дремучем состоянии, — заявил митрополит с амвона. — Почти весь православный мир перешел на григорианский календарь. Празднует Рождество по григорианскому календарю — 25 декабря, как и полагается… Только мы — Россия и Сербия и несколько приходов в Греции — старостильники, мы умнее всех и лучше всех. И мы ждем, когда пройдут 13 дней и когда мы сможем праздновать по старому юлианскому календарю, по которому никто уже и нигде не живет…

И вот, если бы был отец Иоанн, то он, конечно бы все это исправил. Он бы сейчас во весь голос стал бы говорить, что нужно исправлять…»

На этом месте бесстрастная стенограмма фиксирует: «Шум в храме. Выкрики: «Не стал бы он этого говорить!», «Не будет этого!»… Шум нарастает. Митрополит пытается продолжить проповедь. Крики: «Еретик!», «Иуда!», «Волк!», «Анафема!» — и другие подобные. Волнение продолжается, пока владыка Владимир не сходит с амвона».

Прослушав пленку с этой еретической проповедью, так и хочется сказать: православные, очнитесь! Это — прямой вызов всем нам, открытая и ясная декларация вероотступника-еретика, занимающего в современной церковной иерархии один из высших постов! И не зря сия проповедь произнесена именно в день памяти св. Иоанна Кронштадтского, известного своей непримиримой борьбой за чистоту православия. Да еще накануне Архиерейского Собора! Да еще в ставропигиальном, то есть патриаршем монастыре, административно не входящем в состав Питерской епархии и формально не подчиняющемся митрополиту Владимиру. Его выступление — программное выступление одного из лидеров либерально-обновленческой группировки русского епископата, демонстрирующей таким образом свое растущее влияние и независимость даже от патриаршей власти!

Похоже, патриарх Алексий II начинает терять контроль над внутрицерковной ситуацией и уже не может поддерживать баланс сил даже внутри высшего священноначалия Московской Патриархии. Или он согласен с обновленческими идеями своего коллеги? В этом случае нелишне будет напомнить, что 15 правило Двукратного собора категорически повелевает всем христианам, не дожидаясь церковного суда и соборного определения, отступить от общения с тем епископом, который публично с амвона проповедует ересь, осужденную Церковью и Святыми Отцами.

«А ну-ка, попробуйте!» — как бы провоцирует прихожан митрополит Владимир, уверенный, очевидно, в своей полной безнаказанности… Почему же стало возможным столь открытое и вызывающее презрение высших церковных иерархов к православным канонам, к настроениям церковных «низов», к воле огромного большинства рядовых клириков и прихожан?

ВЛАСТЬ И СОВЕСТЬ

Ответ прост. Уверенность экуменистов и обновленцев, подобных митрополиту Владимиру и митрополиту Кириллу, в своей безнаказанности, зиждется на том, что современное административное устроение Московской Патриархии не предусматривает никаких мер воздействия против постоянных, то есть пожизненных членов Священного Синода. Попадая в число этих церковных «членов политбюро», иерарх как бы автоматически выводится из-под какого бы то ни было влияния церковной общественности (даже из-под влияния собратий-епископов) и превращается в своего рода неприкасаемого небожителя, неподсудного никакому земному суду.

Между тем, такое положение дел является очевидной канонической нелепостью и, более того, прямо нарушает установления Поместного собора РПЦ 1917-1918 годов.

Не зря, видно, митрополит Кирилл (Гундяев) в интервью «Независимой газете» (28.11.96) назвал этот собор «несвоевременным и по духу, и по идеям». Однако как бы кто ни пытался умалить его значение, Поместный Собор 1917-1918 годов остается в истории Русской Церкви самым авторитетным за последние триста лет. Сомневающимся напомню, что с момента упразднения патриаршества Петром I (1721 г.) и до 1917 года церковных соборов в России вовсе не было, а «подсоветские» соборы 1943, 1945, 1971 гг. и им подобные, собиравшиеся по указке богоборческой власти и принимавшие под бдительным надзором «компетентных органов» решения, утверждавшиеся в ЦК КПСС, — не могут, конечно, идти ни в какое сравнение с собором 1917-1918 годов, охватившим своими решениями все стороны церковной жизни.

Так вот, согласно определениям этого собора, в состав Синода, помимо патриарха, должны входить 12 архиереев. Из них постоянным должен быть только один: Киевский митрополит (ввиду важности Киевской кафедры для Русской Церкви). Все же остальные должны быть выборными и регулярно сменяемыми. Притом шесть синодалов избираются собором на три года, а остальные пять — «призываются» для работе в Синоде на один год.

Честно говоря, трудно понять, почему до сих пор никто из архиереев не поставил вопрос о необходимости привести современную систему церковного управления в соответствие с решениями этого собора? Неужели нынешние епископы плохо знают церковную историю? Или им нравится их нынешнее положение, при котором они практически лишены какой бы то ни было возможности влиять на церковную политику и пресекать антиканоническую деятельность раскольников? Да и сам патриарх при таком порядке замещения синодальных кресел получает гораздо большую свободу маневра и перестает быть заложником арифметического большинства пожизненных членов Синода…

Как бы то ни было, не подлежит никакому сомнению, что рано или поздно этот вопрос станет в повестке дня. Лучше, конечно, пораньше, ибо лечить запущенную болезнь всегда сложнее. В любом случае сегодня можно с уверенностью сказать: будущее Русской Церкви зависит от того, хватит ли у всех нас в ближайшие годы мужества и мудрости, чтобы не скрывать назревших проблем, конфликтов и внутрицерковных противоречий; терпения и любви — чтобы уврачевать их немятежно и мирно, в соответствии с многовековой соборной практикой; силы воли и упорства — чтобы провести в жизнь комплекс мер по приведению церковной организации в соответствие с канонами, святоотеческой традицией и требованиями современной жизни.

Źródło: http://rusprav.org/biblioteka/dushenov/Molchaniem/Molchaniem_1_6.htm

Icons by N.Design Studio. Designed By Ben Swift. Powered by WordPress
RSS Zaloguj